ГАЗЕТА МОСКОВСКОГО ИНЖЕНЕРНО-ФИЗИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА (ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА)

Издается
с 1960 года


«МЫ МУЖАЛИ НА ЯДЕРНЫХ ПОЛИГОНАХ»

Когда-то в гонку ядерных вооружений оказались вовлечены все мировые державы.

Первое испытание провели США в 1945 году, сбросив атомные бомбы на мирные японские города Хиросиму и Нагасаки. Страх перед разрушительной силой ядерного взрыва заставил многие страны начать разработку ядерного оружия: спустя четыре года — СССР, в 1952 году — Англия, в 1960 — Франция, в 1964 — Китай, в 1974 — Индия, в 1998 году — Пакистан. Судя по всему, список может продолжиться.

В этом номере мы представим вам человека, разработанное которым термоядерное оружие и сегодня — на боевом посту.

В начале 90-х, когда у некоторых сил было стремление развалить военно-промышленный комплекс в нашей стране, он заявил в интервью зарубежной печати: «Да, я и есть тот самый ВПК». И добавил: «С моего министерства пойдет возрождение промышленности, а значит, и восстановление величия России». Теперь он говорит: «Я горжусь тем, что сохранил для России ядерно-оружейный комплекс, в том числе и полигон на островах Новая Земля».


Виктор Никитович Михайлов — директор Института стратегической стабильности, академик РАН, Почетный научный руководитель Ядерного центра (г. Саров), лауреат Ленинской премии СССР, выпускник МИФИ 1958 года.




КОРОТКО


Исторический снимок: научные руководители ВНИИЭФ —
академики Ю.Б. Харитон и В.Н. Михайлов в день 50-летия «объекта».

• 1961 год. В. Н. Михайлов впервые принимает участие в воздушном ядерном испытании на Семипалатинском полигоне. А в следующем году получает свою первую награду: орден Знак Почета «за успешное выполнение спецзадания Правительства СССР по созданию первичного заряда... для тактического боеприпаса».

• 1963 год. Совместно со специалистами ВНИИЭФ он предлагает абсолютно новый способ измерения энерговыделения первичных зарядов. Метод ложится в основу проведения подземных ядерных испытаний, за что младший научный сотрудник Михайлов получает благодарность Правительства.

• Середина 60-х посвящена совместной разработке термоядерных зарядов нового поколения и участию в испытаниях их уже на северном полигоне Новая Земля. В 1967 году ему была вручена Ленинская премия СССР «за выдающиеся успехи в создании образцов техники с высокими удельными характеристиками».

• Защита кандидатской.

• В 1976 году он успешно защищает докторскую диссертацию. И до сегодняшнего дня во многих современных образцах термоядерных боеприпасов используются идеи, развитые В.Н.Михайловым еще в Арзамасе-16. Именно они обеспечивают заданные характеристики на преодоление развитой системы противоракетной обороны — ПРО. Этот этап научной деятельности завершается получением золотой медали ВДНХ.

• В 1987 году возглавляет московский НИИ импульсной техники.

• В 1988 году становится заместителем министра среднего машиностроения СССР по ядерно-оружейному комплексу.

• В марте 1992 года назначается министром первого в России Министерства по атомной энергии. А в декабре — научным руководителем ВНИИЭТФ (теперь уже города Сарова). На этом посту он сменил своего наставника, легендарного академика Ю.Б. Харитона по его представлению. Труд Михайлова на посту министра был отмечен благодарностью Президента «за плодотворную работу в атомной энергетике».

А когда пришлось расстаться с министерским «портфелем» (это был едва ли ни первый случай, когда министр сам попросил об отставке), он создал... Институт стратегической стабильности, оставаясь при этом научным руководителем Ядерного центра в Сарове. Кстати, в этом институте уже работают выпускники МИФИ.

«Я за то, чтобы ядерное оружие было запрещено, но при одном условии: это должно произойти во всех странах, без исключения...», — сказал директор Института стратегической стабильности В.Н.Михайлов.




...В 1992 году сотрудники редакции «И-Ф» — главный редактор и студенческий корреспондент — побывали в Министерстве атомной энергии на встрече с выпускником МИФИ, министром В.Н. Михайловым. Только спустя годы, читая статьи, анализируя то время, понимаешь, какой это был тяжелый период и для атомной про­мышленности, и для всей страны.

А тогда Виктор Никитович, энергичный, уверенный, говорил с оптимизмом о будущем атомной отрасли, о том, как нужна ей талантливая, знающая молодежь.

... И вот, спустя 16 лет, мы вновь решили взять интервью у В.Н. Михайлова, который, несмотря на все высокие посты, остается верен МИФИ, возглавляя кафедру 26.

На интервью Виктор Никитович согласился, но предложил сначала познакомиться с его книгой «Я — Ястреб». Подарил редакции «И-Ф» ее четвертое издание. Познакомились. И предлагаем вашему вниманию отрывки из нее. А вопросы ему можно прислать на адрес редакции. Они составят основу интервью с В.Н. Михайловым.




ИЗ КНИГИ «Я -«ЯСТРЕБ»

«АРЗАМАС-16 - ЗАКРЫТЫЙ ГОРОД»

Я родился и вырос в стране, которая называлась Союзом Советских Социалистических Республик. Рос вместе со своим народом — это путь многих миллионов моих сверстников: детский сад, школа и пионерское лето, институт и комсомол.

Вторая мировая война многое изменила в моей жизни. Погиб отец, умерла от болезней и истощения старшая сестра. Однако на всю жизнь остался в памяти День Победы. Ощущение весны и конца страшной войны...

...Мама меня очень любила, по ее словам, я всегда приносил ей только радость и никаких забот. Перед моим рождением они с отцом и трехлетней дочерью приехали из Калининской области на заработки в Московскую область. Поселились они в деревне Сопроново, что стоит рядом с городом Видное. И вот однажды к маме прибежала подружка и предложила:

— Надя, в Царицыно сегодня будут давать ситец, собирайся и поедем в магазин.

— Но у меня же направление в больницу, на аборт.., — ответила мать.

— Рожай второго, вдруг будет мальчик, — сказала подруга, и они махнули за ситцем. Судьба моя была решена!

...В память врезалась военная теплушка, в которой с мамой, младшей сестрой и отчимом в октябре 1945 года по вербовочной путевке ехали в город Никель на север Кольского полуострова. Север, как и родная Тверская (Калининская) область, стал вторым моим домом.

...После окончания Никельской средней школы в 1952 году поехал в Москву, где мечтал стать инженером-физиком.

В МИФИ я поступил в том же 1952 году. Учился сначала на Малой Пионерской, где тогда находился институт, потом — на Кировской. Назывался он в ту пору Московским механическим институтом. На третьем курсе меня перевели в группу теоретиков. Диплом писал у академика Я.Б. Зельдовича. Окончил институт с отличием по специальности «Теоретическая ядерная физика».

Учился в институте легко и с удовольствием — все зачеты и экзамены сдавал досрочно. В быту — обычная жизнь студента. Однако встреча в подмосковной Лосинке с Людмилой, моей будущей супругой, круто повернула безалаберную студенческую жизнь на суровый быт семьи студента.

На четвертом курсе родился сын — Сергей, я забыл об отдыхе и работал в летние каникулы — учился у тестя водопроводному делу на частных дачах, где мы делали с ним вдвоем водяное отопление. Однако, несмотря ни на что, в институте дела шли отлично. Вот только одна трудность: жили мы у тестя втроем — я, жена и сын в комнате восемь квадратных метров, где были одна кровать, да тумбочка с одним стулом.

Поэтому, когда Я.Б. Зельдович предложил мне сдать экзамен для работы в закрытом городе, я с радостью пришел, и Яков Борисович тут же после экзамена, поставив мне сто баллов из ста за ответы, определил меня на «объект» (так назывался раньше секретный город Арзамас-16. Ныне — г. Саров). На этом экзамене мне очень помогли подготовка, полученная еще студентом на знаменитых семинарах, и сдача теоретического минимума у академика Л.Д. Ландау на Воробьевых горах. Уже потом, занимаясь теорией импульсных реакций деления ядер, я познакомился с прекрасными работами Дау, как ласково называли все Льва Давидовича, в этой области. Это были классические работы по физике микропроцессов цепной реакции деления ядер с переходом на макроскопические эффекты атомного взрыва.

Впервые я приехал в закрытый город в 1957 году для написания дипломной работы по тематике сжатия сверхмалых масс активных материалов, в которых еще возможна взрывная цепная реакция деления ядер (ядерный взрыв).

Это тихий, уютный городок в центре России. Меня покорили его чистота и спокойный, размеренный ритм жизни, который ничем не напоминал, что где-то недалеко есть ограждение из колючей проволоки и строгий режим проживания в городе. Бывший Саровский мужской монастырь в центре городка напоминал саму историю, да и речки Саровка и Сатис, что протекают рядом с монастырем, удивительно гармонично вписались в этот великолепный пейзаж вековой истории России.

...Тогда в двух теоретических отделениях Арзамаса-16, которые возглавляли А.Д. Сахаров и Я.Б. Зельдович, работало несколько десятков теоретиков. Коллектив был молодой и шумный, очень эмоционально реагировал на все внешние события за колючей проволокой, которой окружен Арзамас-16. Но главное — работа спорилась, и была атмосфера интеллектуального соперничества. Всех нас, молодых специалистов, привлекали удивительные возможности постижения микромира, да если к тому же прибавить отдельную приличную комнату в коммунальной двухкомнатной квартире и вполне достаточный для пропитания семейный заработок — это такое счастье после студенческих лишений! Трудно поверить, что сама жизнь осуществила мою мечту.

...И вот я — физик-теоретик в ядерном центре и занимаюсь разработкой ядерного оружия...

Жили мы здесь дружно и полностью были поглощены работой... Начальство и научное руководство «объекта» прислушивались к голосу молодых теоретиков и, надо сказать, мы не чувствовали давление авторитета Якова Борисовича и Андрея Дмитриевича, хотя все в душе восхищались ими. Это накладывало и большую ответственность на теоретика. Ошибки здесь редко прощались, да и за успехи не очень-то жаловали нас...

Занимаясь теорией малых энерговыделений от реакций деления ядер, пришлось столкнуться с проблемой несоответствия теории и обширной серии экспериментальных результатов. Десятки раз я перепроверял приближенную теорию и проделывал сотни расчетов на электронно-вычислительной машине, но результат — тот же. Засиживаясь до поздней ночи дома, когда жена и сын уже спали, на кухне я ночами ломал голову, проверяя каждое приближение в теории выгораний ядерно-активных материалов в потоке нейтронов. И труд вознаградился. Оказалось, что небольшая неточность в теории связи давления с энергией вещества приводила к большой погрешности в конечном результате атомного взрыва. Я бросился к классическим секретным работам Л.Д. Ландау и там тоже обнаружил эту неточность. Кстати, потом уточнение теории помогло сделать более совершенные конструкции для форсирования реакций деления. Это была моя первая личная маленькая победа. В душе я очень гордился ею и был просто счастлив...

...Само место, где расположен ядерный центр, имеет удивительную судьбу. Здесь с 1778 года по 1833 год жил и творил подвиги старец Серафим. В 1903 году эти места посетил царь Николай II с семьей и присутствовал при прославлении Серафима — Саровского чудотворца в только что построенном храме преподобного...

И вот, спустя сто лет со дня прославления святого преподобного Серафима — Саровского чудотворца, в конце июля 2003 года прилетел в город Саров Президент России В.В. Путин на торжества по этому случаю, которые проводила православная церковь мира во главе с патриархом Московским и Всея Руси Алексием II.

Конечно, была и отдельная встреча с ведущими учеными ядерного центра, которая оставила у всех нас очень хорошее впечатление.

В этих двух событиях сама история. Святой праведный воин - у православия древняя традиция так отмечать выдающихся защитников Отечества. Так и праведные воины ядерного центра делают щит, о который разобьется любой грозный меч, занесенный над нашей Родиной...



«СЕМИПАЛАТИНСКИЙ ЯДЕРНЫЙ ПОЛИГОН»

Вскоре я познакомился и с производством, так как каждый теоретик обязательно присутствовал на сборке своих «изделий» при подготовке их к натурным испытаниям. Это был период воздушных ядерных взрывов.

Каждый из нас сопровождал свое изделие и на полигоне. Так я оказался в 1959 году впервые на ядерном полигоне в 130 километрах от Семипалатинска в Казахстане. Степь, горы Дагилен, долина Узун-Булак с тихой речушкой да высоким камышом по берегам — все это производит незабываемое впечатление величием и красотой природы...

Особенно запомнилось подземное испытание в 1972 году на проверку функционирования наших зарядов после воздействия поражающих факторов «чужого» ядерного взрыва в условиях имитации противоракетной обороны противника на больших высотах от земли. Стоя на командном пункте в трех километрах от входа в штольню, где были установлены три ядерных боеприпаса, мы внимательно визуально наблюдали за горным массивом. После первого небольшого подземного толчка, который сопровождал ядерный взрыв «противника», я мысленно отсчитал положенные секунды и замер. За эти секунды наши ядерные боеприпасы были подвергнуты облучению радиацией и механическим перегрузкам от первого взрыва. Пришел второй удар — это означало, что все наши ядерные боеприпасы сработали по заданной программе. Я был весь мокрый от напряжения. Эти секунды мне показались вечностью. Поднял трубку красного телефонного аппарата и доложил об успешном окончании работы в Москву, про себя думая, что это последняя моя командировка на полигон, такое не под силу человеческим переживаниям. После телефонного разговора вышел из командного пункта, лег на степную траву и долго глядел в даль голубого неба... Каждое испытание — это частица отданной жизни испытателей, это миг, где, как в фокусе, сконцентрирована ответственность за труд тысяч работников отрасли.

...Казахская степь — не место для праздной прогулки. Порывистый, со свистом, ветер, снежная пурга и тридцатиградусный мороз мгновенно могут появиться и накрыть вас. Когда мы выехали в то злополучное утро из поселка Горный, или просто «Г», расположенного у подножья гор Дагилен, ничто не предвещало беды. Надо было проехать в основном по грунтовой степной дороге около 150 километров и часа через два-три быть в уютной и теплой гостинице, да еще с душем и ванной. В поселке «Г» ничего этого не было...И вот выдался день отдыха! И на всю жизнь он остался в памяти.

Проехав немногим более часа, мы буквально ворвались в снежную пургу. Через некоторое время оказались в сплошном, несущемся нам навстречу снегопаде. Мороз усиливался. Наш «газик» уже еле полз и вскоре остановился, потеряв всякие ориентиры, врезавшись в твердый сугроб снега, утрамбованного сильным ветром. ...Холод внутри газика нарастал, а брезент, из которого сделан кузов машины, изнутри покрылся толстым слоем инея от нашего дыхания. Несколько раз шофер твердо повторял: «Нас списали!». Сам он с Алтая и знал цену жизни в такой ситуации.., рассказал о смерти брата, который замерз в Алтайском крае в двух километрах от села в такую же пургу.

Как только солнце чуть-чуть озарило степь, пурга также мгновенно стихла, как и налетела. Я попытался закоченелыми руками открыть дверцу — оказалось, это непросто. Нас полностью занесло снегом. Может, это и спасло нас от полного замерзания. С трудом выбрался наружу.., увидел вдали высоковольтную линию электропередачи и уже четко ориентировался на местности, решив вести нашу группу на электрическую подстанцию. Почти двухчасовой переход через заносы и сугробы — и мы были в тепле. Посмотрел в зеркало и не узнал себя: лицо было красно-черного цвета. Шофер плакал от радости. ...Я благодарил судьбу, Всевышнего и все, что нас окружает.

В жизни на полигонах было несколько таких ситуаций.

...Постепенно началось мое вхождение в семью испытателей ядерного оружия. Это отличные парни. Их труд и быт, вдали от родных и близких по нескольку месяцев в году, проходят в суровых полевых условиях, зачастую сопряженных с риском для жизни. Высокая ответственность за каждую операцию при подготовке и проведении испытаний выработала мужество и товарищество у каждого из них. Плохие люди и специалисты здесь не задерживались — сама жизнь выталкивала их из коллективов испытателей.

...Так мы мужали на ядерных полигонах вместе со становлением нашей отрасли.

Так создавали ядерный щит Родины во имя мира на нашей земле.

Полная версия книги — http://wwwiss.niiit.ru/book-3/index.htm



Материал подготовила С. Сергеева.