ГАЗЕТА МОСКОВСКОГО ИНЖЕНЕРНО-ФИЗИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА (ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА)

Издается
с 1960 года


«СТУДЕНЧЕСКАЯ МАМА» —

   так называют ее выпускники кафедры 7. Притом — и молодые, и пожилые: ведь Элеонора Петровна Топоркова проработала в МИФИ 50 лет.
   Редакция «И-Ф» решила навестить «студенческую маму» и побеседовать с ней. Тем более был предлог: вручить цветы в связи с юбилеем Сталинградской битвы, как участнику тех грозных событий.
   И мы отправились в гости. Ехали долго, замерзли, проголодались… Но, когда нам открыла дверь улыбающаяся Элеонора Петровна со словами «как я рада», мы сразу почувствовали себя как дома. Уже был накрыт стол. «А вот этот чайник мне подарила кафедра», — сказала она, наливая нам чай.
   А потом терпеливо, с мягкой улыбкой отвечала на наши вопросы, очень коротко. Видно было, что не любит рассказывать о себе. Суммируя все услышанное, мы подготовили вот такой материал.

ЧАСТО ВСПОМИНАЮ СТАЛИНГРАД

   — Когда началась война, мы жили в Сталинграде, — рассказывает она. — Отец ушел на фронт. Маму, которая преподавала в спецшколе, с младшим моим братом эвакуировали в город Энгельс.
   Я не захотела уезжать, почему-то была уверена, что город не сдадут. И больше года жила дома одна. Училась тогда в девятом классе. Кроме обычных предметов нам преподавали основы санитарной обработки – учили на медсестер.
   Было очень тяжело. В нашей школе расположился госпиталь. И мы занимались по вечерам либо на дому у кого квартира была большая, либо в другой маленькой школе. Каждый день дежурили в госпитале. Ходили на речной и железнодорожный вокзалы выгружать раненых. Речной находился недалеко от госпиталя, поэтому раненых переносили на носилках. Железнодорожный вокзал был далеко, там уже грузили солдат на санитарные машины.
   Помню, принесли раненых, а они все обморожены: руки, ноги опухшие. Я тогда упала в обморок. Но потом уже старалась держаться из последних сил. Помню, как одному солдатику отрезала палец на ноге: у него начиналась гангрена. Сама чуть не кричала от ужаса.
   Немцы сильно бомбили Сталинград. Я все время бегала в подвал, дом был полутораэтажный, прихватив аттестат, — боялась его потерять. А потом перестала прятаться от бомбежек. Думаю: «Все равно – убьют, так убьют».
   Приехал папа, забрал меня. Когда через Волгу переправлялись, немцы вовсю бомбили. Мы бежали, а летчик фашистский низко летел, смотрел на нас и стрелял. Я в воду от него бросилась.
   Приехали в район Эльтона. Там тоже бомбили. Нас, выпускников школ и училищ, записали в истребительный батальон. Ходили с автоматами, вылавливали фашистов — это были, в основном, итальянцы и венгры. Они нас очень боялись.
   — Вы умеете стрелять?
   — Ну, конечно. Я очень хорошо умею стрелять. Нас в школе всех обучали.
   А потом стала думать о поступлении в вуз. Поехала в Сталинград за разрешением. Город был разрушен — ужасная картина. Разрешение мне выдали в Красноармейске, куда перевели государственные органы.

Я ЛЮБЛЮ МИФИ

   Москва. 1943 год. Элеонора Петровна поступила в Институт боеприпасов, который в 1945 году был переименован в Московский механический институт (ММИ) и стал главным по подготовке кадров для атомной промышленности. … Элеонора Петровна рассказывала о годах учебы, с большим удовольствием вспоминала своих учителей: А.И. Алиханяна, И.Е.Тамма, И.И. Гуревича, М.А. Леонтовича.
   — А как нас учили! Потрясающе учили! Был индивидуальный подход к студентам, очень внимательное, доброжелательное отношение. На диплом попала в Курчатовский институт. Учились мы по-настоящему. Диплом делали с 46-го по 49-й год. Работали и головой, и руками.
   В 1949 году окончила институт, и заведующий кафедрой А.И. Алиханян послал меня поработать на высокогорную научную станцию «Арагац». Потом — аспирантура. Диссертацию делала в Дубне. Пришлось хорошо потрудиться.
   А потом работала на кафедре 7 (сейчас – микро- и космофизики). 50 лет отработала, год назад только перестала в институт ездить. Я люблю МИФИ, люблю свою кафедру.
   — Элеонора Петровна, мы знаем, что вы последние 30 лет были заместителем заведующего кафедрой 7 по учебной работе, много внимания уделяли студентам и что вас называли «студенческой мамой». Вы были строгим преподавателем?
   — Нестрогим.
   — Вас выпускники вспоминают с такой любовью!
   — Я хорошо к студентам относилась. Уважала их, старалась быть справедливой к каждому. Помогала им, защищала. Но поблажек не делала.
   — Сейчас студенты между собой жалуются на некоторых преподавателей, которые неуважительно, плохо к ним относятся.
   — МИФИ, несмотря на серьезную научную деятельность, все же в первую очередь — учебный вуз, который готовит кадры для страны. Об этом никак нельзя забывать. Раньше было кураторство. К студентам старались подходить индивидуально. Но главное — учителя, которых нельзя было не уважать. Сколько лет прошло, а я всех их помню. А сейчас… Институт так сильно изменился. Мне непонятна его теперешняя жизнь. Все-таки что-то надо делать, чтобы работа преподавателя стала престижной.
   — Мы знаем, у вас много учеников.
   — Очень много! До сих пор звонят, навещают. Вот на Новый год меня все мои ученики поздравили.
   Элеонора Петровна прислушалась: кажется, звонок в дверь. Нет, ошиблась. Ждала сына. Муж пять лет назад умер. Тоже физик, но окончил МФТИ. А дети – сын и дочь – выпускники МИФИ, очень творческие люди: кроме основной работы по специальности увлекаются поэзией.
   Нам не хотелось больше утомлять Элеонору Петровну, и уходить не хотелось, так ласково и по-доброму она нас приняла.

   — А что бы вы пожелали студентам МИФИ?
   — Учиться, учиться и учиться. И обязательно учиться всему хорошему.
   — А что бы вы пожелали преподавателям?
   — Чтобы не мучили студентов.
   — А разве такое возможно: быть требовательным и … не мучить?
   — Возможно.
   — У вас это получалось?
   — Получалось (улыбается).
   — Элеонора Петровна, можно мы к вам еще в гости придем?— спросил Сергей Власов, допивая чай с рулетом.
   — Обязательно приходите! Я рада гостям!

Евгения Гордеева,
студентка пятого курса факультета «Т»,
С. Сергеева.
Фото Сергея Власова.

Борис Лучков, профессор кафедры 7:

   — Говорить об Элеоноре Петровне можно много. Она, например, на кафедре отвечала за распределение. Прекрасно знала все институты, предприятия, научные центры, куда распределяли из МИФИ. Следила, как каждый выпускник устраивался, как складывалась его дальнейшая судьба. Это трудно себе представить!
   Она очень пеклась о студентах. Если узнавала, что кто-то обидел студента, ходила в деканат, в ректорат, выясняла причину, отстаивала интересы своих ребят. Ну и студенты Элеонору Петровну обожали. Мы написали о ней песню, которую часто исполняли на ее юбилеях.

МАМА ТОПОРКОВА

   Вот как будто бы сначала
   начинается наш путь.
   Мы проходим Синим залом
   и волнуемся чуть-чуть.
   Осмотрелись, попривыкли —
   курсов пройдена гора.
   И в конце концов проникли
   мы до самого Ядра.
   
   И забудутся едва ли
   эти лабы на Седьмой.
   Как нас счетчики пугали
   с парафином и водой!
   Как учились мы основам
   по магическим словам
   нашей мамы Топорковой,
   нашей мамы Топорковой —
   самой мудрой из всех мам.
   
   Но окончен, слава Богу,
   курс по кафедре Седьмой.
   Обрастаем понемногу
   аспирантской бородой.
   В темных недрах института
   зреет мысль, как в парнике.
   И в науку лезем круто
   мы с паяльником в руке.
   
   Ночи сделались короче.
   Срок — нести дела в Совет.
   Не считает что-то счетчик
   кандидатский мой эффект.
   И к кому бегим мы снова,
   все в слезах до бороды?
   К нашей маме Топорковой,
   к нашей маме Топорковой,
   чтоб спасла нас от беды.
   
   Все освоены науки.
   Страх в душе давно утих.
   И дошли до главной «штуки» —
   как теперь учить других.
   Есть желанье и уменье,
   опыт — жизненный навар.
   Но откуда взять горенье,
   ее сердца чуткий дар?
   
   Дорогая наша мама,
   Вы как воздух нам нужны.
   Мы без Вас — сплошная драма,
   мы без Вас — приют без храма,
   беспризорные сыны.
   
   Дорогая наша мама,
   Вам желаем всей душой —
   жизни радостной и самой,
   жизни радостной и самой,
   самой яркой и большой!